начало Создатель Флэши "Записки Флэшмена" Портрет "героя" "Флэшипедия" Флэшмен-клаб

"Записки Флэшмена"
 

Отрывок из романа "Флэшмен"

"Встал я до наступления рассвета, и облачился в афганский костюм - в его складках прятать пистолеты проще, чем под мундиром".

Продолжение на странице >>>>

 

Пояснительная записка Дж. М. Фрейзера к роману "Флэшмен"

Каждый том "Записок сопровождается пояснительной запиской "редактора", под маской которого скрывался сам автор. Пояснительная записка как нельзя лучше раскрывает общее содержание тома и связанные с ним нюансы. 

Читать далее >>

 

Первый том "Записок Флэшмена"

Изгнанный из школы Рагби юный Гарри Флэшмен начинает свою головокружительную карьеру.

Вернуться к статье >>

 

Бой при ГандамакеИсторическая подоплека описанных событий

Во всех романах о Флэшмене описанные в них события имеют реальную историческую подоплеку. В первой книге центральное место занимает Первая англо-афганская война 1839-1842 гг.

Читать далее >>

 

Перейти к списку книг >>


          

"Флэшмен" (Flashman)

Отрывок из книги

... Нацепив шпагу, я поспешил к воротам, где вместе с небольшим отрядом сипаев уже ждали Макнотен и Макензи. Макнотен, во фраке и цилиндре, восседал на муле и распекал корнета из Бомбейского полка - как оказалось, эскорт еще не готов, а бригадир Шелтон не собрал войска, потребные для расправы над дуррани.
- Передайте бригадиру, что где бы он не был задействован, там все идет вкривь и вкось, - орал Макнотен. - Сущий бардак! Нас окружает сплошная некомпетентность военных. Хватит. Я не намерен больше терпеть. Я отправляюсь на встречу, и в течение получаса Шелтон обязан изготовить войска. Должен, говорю я! Ясно?
Корнет умчался прочь, а Макнотен, сморщив нос и выругавшись, заявил Макензи, что не желает ждать больше. Мак просил его погодить хотя бы до тех пор, когда Шелтон подаст признаки движения, но Макнотен сказал:
- А, он, наверное, еще в кровати. Но я послал весточку Ле Гейту - он присмотрит за ходом дел. Ага, вот Тревор и Лоуренс. Джентльмены, нам нельзя терять времени. Вперед!
Меня это не вдохновляло. План заключался в том, что Акбар и другие вожди, в том числе дуррани, соберутся у форта Мухаммеда, расположенного, по меньшей мере, в четверти мили от ворот нашего лагеря. Как только Макнотен и Акбар поприветствуют друг друга, Шелтону предстоит стремительным броском из военного городка окружить дуррани, зажав их между собой и другими вождями. Но Шелтон не был готов, у нас не было даже эскорта, и я чувствовал, что нам пятерым и сипаям, которых насчитывалось лишь с полдюжины, предстоит пережить весьма нелегкие времена, пока Шелтон не появится на сцене.
Юный Лоуренс думал так же, поскольку, когда мы проезжали ворота, спросил Макнотена, не стоит ли нам подождать. Макнотен тряхнул головой, заявив, что мы заведем разговор с Акбаром, а Шелтон тем временем изготовится.
- А если это западня? - спрашивает Лоуренс. - Нам лучше было бы иметь наготове войска.
- Я не могу больше ждать! - вскричал Макнотен и вздрогнул. Был ли то страх, холод или волнение, не могу сказать. Я слышал, как он сказал Лоуренсу, что это и впрямь может быть западня, но что нам остается делать? Нужно надеяться, что Акбар сдержит слово. В любом случае, Макнотен готов был скорее рискнуть жизнью, чем позволить выставить себя из Кабула как паршивую собаку.
- Успех спасет нашу честь, - заявил посол, - да и компенсирует остальные неудачи.
Мы ехали по заснеженному лугу по направлению к каналу. Стояло ясное морозное утро, Кабул, серый и молчаливый, лежал впереди, слева от нас река Кабул несла между низкими берегами свои маслянистые воды, а над ней, словно огромный сторожевой пес, возвышалась над белыми полями крепость Бала Хиссар. Никто не говорил ни слова, под копытами лошадей хрустел снег, а над головами четверых, едущих передо мной поднимались белые облачка пара от дыхания. Все было совершенно спокойно.
Мы подъехали к мосту через канал, сразу за ним от берега шел пологий склон, ведший к форту Мухаммеда. Весь склон был усыпан афганцами. В середине, где на снегу был расстелен голубой бухарский ковер, стояла кучка вождей с Акбаром во главе. Их приспешники держались чуть позади, но по моим прикидкам в пределах видимости находилось человек пятьдесят - барукзии, гильзаи, дуррани, ну и конечно, черт их побери, гази. Зрелище было не из приятных. Да это настоящее сумасшествие - отправляться к ним, подумал я. Даже если Шелтон поспешит, он не успеет пройти и половины пути, как нам уже перережут глотки.
Я бросил взгляд назад, на военный городок, но там не намечалось ни малейших признаков выдвижения солдат Шелтона. Впрочем, на данном этапе это могло быть и к лучшему.
Мы подъехали к подножию склона, и отнюдь не холод заставлял меня дрожать. Акбар, на вороном скакуне, облаченный, словно кирасир, в латы, закрывающие спину и грудь и островерхом шлеме, обмотанным зеленым тюрбаном, двинулся нам навстречу. Он весь расплывался в улыбке и радушно приветствовал Макнотена. Султан Джан и прочие вожди, разнаряженые, словно рождественские волхвы, кланялись и кивали нам.
- Все это выглядит чертовски подозрительно, - пробормотал Макензи. Вожди подошли ближе, но остальные афганцы, как мне показалось, стали обтекать нас с обеих сторон. Во мне колыхнулся страх, но делать теперь было нечего - только идти вперед. Акбар и Макнотен встретились и пожали друг другу руки не сходя с седел.
Один из сипаев вел в поводу красивую белую кобылу, которую теперь вывели вперед. Макнотен презентовал ее Акбару, с удовольствием принявшему подарок. Видя его таким радостным, я пытался заставить себя думать, что все идет хорошо - заговор срастается, Макнотен знает, что делает. Бояться нечего. Тем временем, афганцы окружили нас, но казались настроенными совершенно дружелюбно. Только вскинутая голова и ледяной взгляд Макензи говорили о том, что он готов при первом неверном движении выхватить свой пистолет.
- Так-так, - воскликнул Акбар. - Может, спешимся?
Так мы и сделали, и Акбар с Макнотеном направились к ковру. Лоуренс держался справа от посла, и выглядел крайне настороженным. Видимо, он что-то сказал, потому что Акбар засмеялся и произнес:
- Лоуренсу-сагибу нет нужды волноваться. Здесь только друзья.
Я обнаружил, что рядом со мной оказался Мухаммед Дин, кланяющийся мне, и заметил, как Макензи и Тревора тоже втянули в дружескую беседу. Все выглядело так замечательно, что я готов был поклясться, что здесь нечисто, но Макнотен, казалось, обрел веру в себя и оживленно толковал с Акбаром. Что-то подсказывало мне не оставаться на одном месте, а постоянно перемещаться. Я направился к Макнотену, послушать, что происходит между ним и Акбаром, а кольцо афганцев, казалось, еще плотнее сжалось вокруг ковра.
- Вы можете заметить, что я взял с собой пару пистолетов, полученных в подарок от Лоуренса-сагиба, - говорил Акбар. - Ах, да это Флэшмен! Подойдите сюда, старый друг, дайте посмотреть на вас. Позвольте заявить, Маклотен-сагиб, что Флэшмен - мой желанный гость.
- Прибыв от вас, повелитель, - отвечает Макнотен, - он сделался желанным посланцем.
- Ах, да, - говорит Акбар, расплываясь в улыбке. - Это король среди посланцев. - Хан повернулся и посмотрел Макнотену прямо в глаза. - Как я понимаю, послание, которое он передал, оказалось привлекательным в глазах вашего превосходительства? - Шум голосов вокруг нас стих, и казалось, все вдруг уставились на Макнотена. Он, похоже, почувствовал это, но кивнул в ответ на вопрос Акбара.
- Так оно принято? - спрашивает Акбар.
- Принято, - отвечает Макнотен.
Акбар пристально посмотрел на него, потом вдруг бросился вперед и обхватил Макнотена, прижимая его руки к бокам.
- Хватайте их, - вскричал он, и я увидел, как Лоуренса, стоявшего к Макнотену ближе всех, ухватили за локти два афганца. Макензи изумленно закричал и бросился к Макнотену, но один из барукзиев преградил ему путь, размахивая пистолетом. Тревор кинулся на Акбара, но его скрутили прежде, чем он успел преодолеть хотя бы ярд.
Гибель Уильяма Макнотена, декабрь 1841 г.Когда я вспоминаю об этом моменте, то испытываю гордость: когда все прочие инстинктивно бросились на помощь к Макнотену, я один сохранил голову на плечах. Здесь было не место для Флэшмена, а выход я видел только один. Как вы помните, я направлялся к Акбару и Макнотену, и когда заметил движение сирдара, устремился вперед - не на него, а мимо, причем так близко, что обмел рукавом его спину. Прямо за Акбаром, на краю ковра, стояла маленькая белая кобыла, поднесенная Макнотеном в качестве подарка. Грум держал ее под уздцы, но куда ему было угнаться за мной! Одним прыжком я взлетел в седло, скотинка прянула назад от неожиданности, заставив грума полететь прочь вверх тормашками, а остальных расступиться в страхе перед мелькающими копытами. Она подалась в сторону, но тут я ухватился за гриву и подчинил ее себе. У меня было только мгновение, чтобы оценить ситуацию, но я успел заметить путь к спасению. Афганцы со всех сторон мчатся к группе на ковре, сверкают ножи, гази орут, требуя крови. Вниз по склону, прямо передо мной, эта толпа казалась не такой густой. Я двинул каблуками, и кобыла скакнула вперед, двинув копытом в череп мерзавцу, пытавшемуся схватить ее за голову. Это столкновение заставило ее отклониться, и прежде чем я успел управиться с ней, лошадь понеслась прямо в самую гущу сражающихся в центре ковра. Она была из породы чистокровных, ретивых созданий, нервная и быстрая, и все, что мне оставалось, это сжать колени и постараться не упасть. Один краткий миг я озирал картину, прежде чем мы оказались внутри нее: Макнотена, со схватившими его за руки двумя афганцами, толкают вниз по склону. Цилиндр падает с его головы, пенсне потеряно, рот разинут в крике ужаса. Макензи, словно седельный мешок свисает с боку у лошади одного из верховых барукзиев, Лоуренсу готовят ту же судьбу, а он сопротивляется, как сумасшедший. Тревора я не видел, но, полагаю, слышал: когда кобыла, подобно шаровой молнии, врезалась в толпу, раздался дикий, леденящий душу крик, сопровождаемый воплями гази.
Я не мог ничего поделать, только держаться в седле, но даже в этот ужасный миг я успел разглядеть Акбара, размахивающего саблей, заставляя податься назад гази, который намеревался подобраться к Лоуренсу с ножом в руке. Раздался крик Макензи - другой гази попытался достать его пикой, но Акбар, невозмутимый как утес, отклонил копье в сторону своим клинком и громко рассмеялся:
- Повелители моей страны, говорите вы? - кричал он. - Ну и как же вы станете защищать меня, Макензи-сагиб?
Затем моя кобыла пронеслась мимо них. В моем распоряжении было несколько ярдов, чтобы справиться с ней и направить вниз по склону.
- Хватайте его! - заревел Акбар. - Брать живьем!
Чьи-то руки потянулись к голове лошади и моим ногам, но мы, благодарение Господу, уже набрали ход, и прорвались сквозь них. Нам предстояло преодолеть спуск к реке, мост, обширное пространство за мостом, и лишь затем достичь военного городка. Если удастся уйти за мост, то меня на такой кобыле догнать не сможет ни один конный афганец.
Едва дыша от страха, я прильнул к гриве лошади и дал шенкелей. Видимо, на завладение кобылой и прорыв через оцепление я потратил больше времени, чем предполагал, поскольку с изумлением обнаружил, что Макнотен вместе с двумя схватившими его афганцами находится буквально в двадцати ярдах ниже по склону, прямо на моем пути. Увидев, что я скачу на них, один из афганцев выхватил из-за пояса пистолет. Возможности избежать их не было, поэтому я вытащил одной рукой саблю, крепко держась другой за гриву. Но вместо того, чтобы стрелять в меня, он направил дуло на посла.
- Во имя Божье! - вскричал Макнотен. Пистолет выстрелил и посол отпрянул, укрыв лицо руками. Я на полном скаку подлетел к стрелявшему, и кобыла прянула, приподнявшись за задних ногах. Вокруг нас собралась толпа, принявшаяся рубить упавшего Макнотена и подтягивающаяся ко мне. От страха и ярости я закричал и наугад махнул саблей - она лишь рассекла воздух, и мне едва удалось удержаться в седле, благо кобыла не подвела. Я рубанул еще раз, и теперь под клинком что-то хрустнуло и подалось прочь. Воздух вокруг гудел от воплей и угроз. Я резко дернулся, стараясь стряхнуть руку, зацепившуюся за мою левую ногу, рядом с моим бедром что-то треснуло о седло, кобыла заржала и ринулась вперед.
Еще один прыжок, еще один слепой взмах саблей, и мы на свободе, а изрыгающая проклятия толпа преследует нас по пятам. Я опустил голову и поджал ноги, и понесся, как победитель дерби на последнем круге. Мы уже пересекли склон мост, когда я заметил небольшую группу кавалеристов, неспешной рысью приближающихся к нам. Впереди я разглядел Ле Гейта - это был эскорт, которому вменялось в обязанность охранять Макнотена, но от Шелтона и его войск не было ни слуху ни духу. Что ж, они подоспеют, как раз вовремя, чтобы с почетом сопроводить останки посла - если после буйства гази что-нибудь уцелеет. Я привстал в стременах, оглянулся, чтобы убедиться, что погоня отстала, и окликнул их. Но единственным результатом стало то, что трусливые скоты развернули коней и помчались во весь опор к лагерю. Ле Гейт попытался было остановить их, но без толку. Не спорю, я сам трус, но разве не глупо упустить возможность понадувать щеки, когда все уже сказано? Руководствуясь этой мыслью, я развернул кобылу, благоразумно убедился, что ближайшие афганцы находятся ярдах в ста от меня и прекратили погоню. Примерно на таком же расстоянии позади них вокруг места гибели Макнотена кишела толпа, даже на таком расстоянии я видел, что они орут и пританцовывают и разглядел, как вверх взметнулось копье с насаженным на острие серым предметом. «Да, Бернсу предстоит сегодня нелегкая работенка», - подумал я, и тут вспомнил, что Бернс мертв. Что ни говорите, а служба по политической части - рискованное занятие.
Я мог различить Акбара в его сияющем панцире в окружении возбужденной толпы, но не видел ни Макензи, ни Лоуренса. «Бог мой, да я же единственный уцелевший», - подумал я, и когда Ле Гейт подъехал ближе, проскакал немного вперед и помахал саблей над головой. Она была вся в крови после случайного удара в свалке.
- Акбар-Хан, - заорал я, и лица на склоне холма начали поворачиваться в мою сторону. - Эй, Акбар-Хан, ты, клятвопреступник, собака! - Ле Гейт ухватил меня за локоть, но меня было не остановить. - Иди сюда, предатель! Спускайся и дерись как мужчина!
Я не сомневался, что он не станет этого делать, даже если услышит мои слова, а это было маловероятно. Впрочем, те из афганцев, кто поближе, наверняка расслышали, поскольку двинулись в моем направлении.
- Уходим, сэр, ну же! - воскликнул Ле Гейт. - Глядите, они приближаются!
Расстояние было пока безопасным.
- Шелудивый пес! - орал я. - И не стыдно тебе называть себя сирдаром? Ты убил безоружного старика, но осмелишься ли ты сразиться с Кровавым Копьем? - И я снова замахал саблей.
- Ради Бога! - вскричал Ле Гейт. - Вы же не можете драться со всеми ими!
- Разве я сделал этого только что? - говорю я. - Черт побери, я намерен…
Он ухватил меня за руку и указал вперед. Гази приближались, маленькими группами перебираясь через мост. Ружей у них вроде не было видно, но приближались они угрожающе быстро.
- Посылаешь своих шакалов? - громыхал я. - Я хочу сразиться именно с тобой, афганский ублюдок! Ладно, раз не хочешь, не надо. Но придет еще день!
С этими словами я развернул лошадь, и мы поспешили добраться до ворот лагеря прежде, чем гази выйдут на дистанцию атаки - при желании они умеют передвигаться быстро...

 ©Размещено с разрешения издательства "Вече".


Гостевая книга сайтаЭлектронная почта | Полезные ссылки